Четверговая соль от дистрофии мышц

Дачный поселок стоял на берегу Москвы-реки в сосновом лесу. Дача была большая, двухэтажная, перед домом - лужайка с розовыми кустами, а за домом - огород, но заброшенный. Было начало мая - самое «огородное» время, когда все дачники что-то сажают, в огородах копаются, сеют будущий урожай. Понаблюдала я за работой соседей, подивилась, с каким увлечением соседка по шесть-восемь часов то на корточках сидит, ямки роет, то внаклонку над грядками колдует, и думаю: ну а я что же, хуже других, что ли? Хоть я совсем неопытная, не знаю, с какого бока к земле подступиться, но спасибо соседям: они мне все рассказали, даже будущие грядки разметили и рассаду дали - огурцы, укроп, лук. А я - человек увлекающийся, если уж за что возьмусь, то работаю без удержу. В первый же день, невзирая на усталость и мозоли с непривычки, я вскопала несколько грядок и посадила огурцы. Еще натаскала бочку воды и дров наколола, обо всем забыла и впала в такой азарт, что спать свалилась, когда на небе уже луна взошла. Ужинать сил уже не было, а наутро я не могла двинуть ни ногой, ни рукой. Тихонько охая и преодолевая боль, кое-как приготовила себе поесть и уже не копала и не сеяла, а пролежала весь день в шезлонге. Только через несколько дней я смогла продолжить свой огородный труд. Да и то с осторожностью, потому что в левой руке от кисти до локтя не унималась постоянная ноющая боль. Так я заработала себе странное заболевание. Рука ныла постоянно – то сильнее, то слабее, а к концу лета я заметила, что она стала
худее правой, мышцы на ней усохли, а кисть как-то скрючилась.
Мне становилось все хуже и хуже, а я все не обращалась к врачу и никуда не уезжала с дачи - все надеялась, что рука пройдет сама собой. Когда же в ноябре вернулись хозяева и увидели, что с моей рукой, то сразу посадили меня в машину и отвезли в Москву к знакомому врачу-ортопеду. Сделали снимок, кость была без изменений, но врач, сказав, что у меня атрофия мышц, заковал мою руку в гипс, так как руке был нужен абсолютный покой.
Я вернулась в свою квартиру. Очень было нелегко с загипсованной рукой. Но когда гипс наконец сняли, стало не легче, а, наоборот, еще и тяжелее. Если раньше я могла, хоть и с трудом, что-то ею делать, то теперь, после гипса, рука не работала вообще. Я была в таком отчаянии - хоть плачь. Что делать, к кому бежать, как лечиться? Я не знала.
Однажды вечером мне вздумалось перелистать старые фамильные альбомы с фотографиями. Со старого пожелтевшего от времени фото на меня жалостливо смотрела моя бабушка - «бабуся», как мы ее звали. Я вглядывалась в ее простое деревенское лицо, темное платье и белый платочек и вспоминала, как ездила к ней в деревню, как на Рождество у нее всегда была жареная утка с яблоками, а на Пасху она приезжала к нам в Москву с целой корзиной крашеных красных яиц. Бабушка была всегда очень добра ко мне, любила меня и тайком от моих родителей-атеистов водила в церковь, крестила и благословляла. Она знала множество народных шуток-прибауток и сказок. И еще она знала, какими травками и от чего лечиться. В ее приезды весь дом наполнялся запахами полыни и еще каких-то трав, которые она заваривала в большом термосе. Она потчевала меня мочеными яблоками и клюквой, пекла гречишные с луковыми поджарками блины, даже соль у нее была особая - крупная и черная, которую она звала «четверговой» и бережно хранила в расписной деревянной шкатулке. Однажды я случайно просыпала немного этой соли и получила от бабуси большой нагоняй - эту соль она называла «святой» и говорила, что она лечебная и отгоняет злые силы. А когда я спросила, почему она зовет ее «четверговой» и почему эта соль такая черная, бабуся объяснила, что в нее добавлен настоящий черный хлеб, который пекут в деревнях. Соль с молитвой освящается раз в году - в Великий Четверг, поэтому в ней такая сила.
Все это мне вспомнилось так ярко, что бабуся, давно ушедшая в мир иной, стояла передо мной, как живая. И мне вдруг стало очень стыдно - ведь я так ни разу и не сходила в храм, чтобы ее помянуть!
На другой же день я побежала в церковь, подала записку об упокоении ее души и долго стояла перед иконой Ксении Блаженной - бабусю мою звали Ксенией. Я беззвучно молилась и поминала бабушку. И вдруг мне будто кто-то сказал: твою руку исцелит четверговая соль. Я вздрогнула и оглянулась, но рядом никого не было.
Наступил Великий Четверг. В память о бабусе я высыпала в миску крупную соль, смешала ее с измельченным черным хлебом, установила в середину церковную свечу, зажгла и стала, как умела, молиться. Потом я нагрела эту соль на сухой сковороде, пересыпала в полотняный мешочек и обернула им свою больную руку. Так я и заснула с этим компрессом, веря в чудодейственную силу черной четверговой соли. На другое утро почти сразу я почувствовала облегчение: боль в руке резко уменьшилась. Тогда я принялась каждый вечер проводить лечение черной солью, засыпая с мешочком, привязанным к больной руке. Через месяц мою руку было не узнать! А через полгода восстановились мышцы, и рука заработала. Вот такое со мной случилось чудо!