Исповедь онкобольной – опыт борьбы с раком

Люблю рукоделие. Вяжу. Шью. И даже выполняю иногда заказы по пошиву шуб из натурального меха. Люблю петь, проводить мероприятия и вообще общаться с людьми. Пишу стихи.
Я очень хотела поделиться с другими своим опытом борьбы с раком. В голове собирались фразы, затем перемешивались, потом систематизировались...
Эта исповедь далась мне нелегко: я будто бы заново все пережила.




В течение моей жизни болезни (то одна, то другая) постоянно давали о себе знать. Это были: мигрень, сердечная недостаточность, варикозное расширение вен, тромбофлебит, гастрит, атонический колит, панкреатит и др.
В 47 лет мне сделали операцию на правой молочной железе. Опухоль, к счастью, была незлокачественной. Тогда не могла предположить, что мне придется надолго оказаться на лечении у врача-онколога...
В конце 2005 года я пошла на прием к гинекологу, чтобы в очередной раз проверить состояние миомы, которая меня не беспокоила и находилась в «одном режиме» около трех лет. Правда, у меня часто болела спина, но это я списывала на остеохондроз и деформирующий спонделез. Врач, осмотрев меня, произнесла такую фразу: «О, у вас тут все плохо! Сейчас я возьму биопсию, и вам, по всей вероятности, предстоит лечение в Краснодаре».
«А почему в Краснодаре? - спросила я. - У меня что, эрозия?»
«Нет, - ответила врач, - эта болезнь лечится только в Краснодаре». Она пощадила тогда меня (хотя бы на время ожидания результатов биопсии), не произнесла диагноз вслух и даже не упомянула в разговоре слово «онкодиспансер»!
Дома я постоянно прокручивала в голове разговор с врачом, взвешивала каждое ее слово.
Я догадалась, о каком диагнозе шла речь. Меня охватил ужас. Но какая-то надежда теплилась в моей душе: «А может быть, ошибка? Анализ не подтвердится?»
Наступил 2006 год. 19 января, на Крещение, врач сообщила мне, что биопсия подтвердила диагноз. Она не произносила слово «рак», не употребляла в разговоре со мной слово «онкология» и постоянно повторяла, что это только начало болезни, и все это в наше время прекрасно лечится.
На комиссии в онкодиспансере мне предложили лучевую терапию. И больше ничего. Я тешила себя надеждой, что мне сделают операцию и удалят все пораженные органы. Но там сказали: «Нет, милочка, процесс пошел. Поэтому только облучение».
С тех пор моя жизнь поделилась на «ДО» и «ПОСЛЕ».
Рак... От него сегодня умирает все больше и больше людей. А медицина как не знала, так и не знает до сих пор заветного средства против этого прожорливого чудовища.
Поэтому, когда я услышала этот диагноз, в голове наступил настоящий хаос. Будущее представлялось только как конец жизни. Судорожно я пыталась определить главное и основное, обозначить проблемы, которые предстоит решить в первую очередь. Бегло сопоставляла свои действия на ближайшее будущее с желанием родных.
Меня охватила какая-то неописуемая паника и непреодолимый страх перед будущим. Но, пробыв в шоке какое-то время, я взяла себя в руки. «Ничего уже не изменить, - сказала я себе. - Надо жить дальше. Ведь жизнь продолжается. Я сама должна позаботиться о том, чтобы было все хорошо».
И я попыталась посмотреть на ситуацию, в которой я оказалась, другими глазами. Атак ли все плохо? Для чего-то дана мне эта болезнь? Для чего-то судьба дала мне настоящего пинка? А не для того ли, чтобы преодолеть мою нерешительность и сделать меня сильнее? Ведь мы нужны другим сильными - это золотое правило человеческих отношений.
Есть ли смысл в страдании? А не лучше ли успокоиться и выбрать тактику борьбы с болезнью? И, пожалуй, надо подробно узнать, с чем я имею дело, иначе как же я смогу помочь себе?
Так я пришла к выводу, что я должна знать о своей болезни все, ибо только тогда я смогу объявить ей решительный бой! Болезнь надо изучить досконально. И на это у каждого из нас есть неограниченные возможности. Благо литературы хватает и в библиотеках, и в книжных магазинах. Я стала читать книги о раке и скоро узнала об этой болезни достаточно много.
Даже лечащий врач как-то мне сказал: «Ну, какая вы грамотная женщина, а то у нас тут в основном лежат такие больные, которые говорят: «Что-то у меня по-женски, а что, я не знаю».