Примула весенняя в медицине

Наш рабочий поселок, в котором насчитывалось 18-20 тысяч человек, прятался среди вековых сосен, которые никто никогда не трогал. На холме возвышалась старинная церковь, а над глубокой впадиной-долиной светилось небольшое озерцо, такое круглое и загадочное, что жители поселка называли его небесным оком.
Озерцо было совершенно недоступным. Рядом - известковая гора, где добывали известь. Ее потоки в дождливые дни низвергались в долину и окружали озерцо белой трясиной. Говорили в народе, что глубину небесного ока невозможно измерить.
И еще в народе была легенда о том, что много веков тому назад на месте озерца стояла церковь. Стекались к ней толпы человеческие, потому что там находился святой родник с живой водой. Даже преступник, совершивший самый тяжкий грех, покаявшись, испив из родника святой водицы, обретал новую жизнь. Калеки, слепые становились здоровыми и прозревали. А женщины, страдающие бесплодием, благополучно рожали здоровых детей.
С первыми теплыми днями над нашим озером и вековыми соснами раздавалось виноватое «ку-ку». Кукушки будто просили прощения у всего птичьего народа за яйца с будущими кукушатами, подложенные втихую в гнезда неразумных хозяев. А земля известковых холмов покрывалась первыми весенними цветами, и детвора из нашей школы после уроков рассыпалась по этим холмам.





Мы собирали лекарственное растение, которое называли кукушкины слезки. Поговаривали, что аптечный заготовитель Макар Шиманский, высокий, худой старик, живет уже больше ста лет, потому что знает тайный рецепт долголетия. Правдой это было или нет, нас тогда не очень-то интересовало. Но его удивительные рассказы о лекарственных растениях очень увлекали, а хлеб, который он приносил в котомке, был дороже всех сладостей на свете.
Старик называл примулу весеннюю многими именами: первоцветом, аптечной скороспелкой, баранчиком, веснянкой, весенником лекарственным, ключиками, медяникой... Но мы настойчиво называли эти цветки кукушкины слезки.
Срывали соцветия желтых «колокольчиков» очень осторожно, чтобы не повредить само растение, и раскладывали их на бумаге. Возвращаясь уже в сумерках, обязательно заходили во двор старенького деревянного дома тети Нюси. Там жил ее сынишка Василек. Ему тогда было лет шесть, он еще не ходил в школу. Темно-синее тельце, даже с каким-то фиолетовым отливом, и синюшные губы, всегда растянутые тихой, не по-земному доброй улыбкой... Василек еле двигался, и все знали, что у него очень больное сердце. Мальчику требовалось очень много лекарственной примулы. Тетя Нюся поила его отваром и держала синюшное тельце в ежедневных ваннах с настоем из этого растения.
Мы сбрасывали часть собранной примулы на приготовленный тетей Нюсей огромный лист фанеры, и кто-нибудь очень тщательно раскладывал цветочки тонким слоем. Тут же, на глиняной печурке под открытым небом поджаривались картофельные драники для нас, «старателей лесов и полей», как шутила тетя Нюся. Так что нас ожидало особое пиршество: огромный чугунный казан со сладким сиропом из сахарной свеклы и восхитительные румяные драники с хрустинкой.





В школе мы увлекались рассказами писателя В.Г. Короленко. Когда впервые учительница русского языка Мария Станиславовна прочитала нам его повесть «Дети подземелья», не было такого ученика, который бы не плакал навзрыд. Дети остаются детьми, даже в самые суровые годы, как это было в послевоенное время. И мы дружно оберегали больного синюшного мальчика, нашего Василька. Девчонки обнимали его, и никто из детворы ни разу не посмеялся, не подшутил над нашим «синим мальчиком». Его дом находился прямо за забором спортивной площадки, и он почти всегда сидел на скамейке для зрителей. Каждый из учеников зорко следил, чтобы, не дай Бог, Василек не переволновался, чтобы не вскочил от азарта болельщика, не закричал. Если что, сразу же раздавался окрик кого-нибудь из детей: «Василек, сиди тихо, тебе нельзя волноваться!»
Мальчишки даже проектировали какую-то особенную лодку, чтобы прорваться сквозь меловую трясину к маленькому, но бездонному озерцу - небесному оку. Хотели достать «живую воду» для Василька. Но взрослые предупреждали об опасности. И всегда на холме известковой горы, около маленького предприятия, где добывали известь, находился дозорный, чтобы окликнуть нерадивого смельчака.
В четвертом классе нашей школы учился Немендрук Коля по кличке Немендра, двоечник и заводила всех скандальных происшествий. Мальчишки целую неделю ходили за ним крикливой компанией, что-то мастерили у него в сарае. И в первый день школьных каникул умчались всей ватагой в долину, к озерцу. Никто из взрослых даже не заметил (дело было в воскресенье на самом рассвете), как они несли туда по частям огромный плот. Как уже потом рассказывал сторож, они постелили плот на меловой трясине. Немендра, распластавшись на доске, загребал самодельным веслом и добрался-таки до чистых вод незамутненного озерца. А когда набирал «живую воду» в бутылку, соскользнул и погрузился в белое известковое болото. Мальчишки орали, как сумасшедшие, призывая на помощь. Прибежавший взрослый народ помог Немендре выбраться из болота. Слава Богу, спасли безумного смельчака. Почти вся кожа на теле мальчишки была словно обварена кипятком. Оказывается, осыпающаяся известь в соприкосновении с водой давала очень высокую температуру, почти что кипяток. Немендрук Коля очень долго был без сознания в больнице. Наш местный хирург рассказывал, что он цепко держал бутылку с водой отобрали ее с трудом. «Живую воду» вручили Васильку, но это оказалось бесполезным, чуда не случилось. Хотя другое чудо все-таки свершилось. В Киеве знаменитый хирург лично сделал Васильку операцию на сердце, и мальчик вернулся в поселок относительно здоровым.
Тетя Нюся рассказывала, что, когда сына готовили к операции, хирург неоднократно выспрашивал ее, чем лечила сына. Как при таком тяжелом врожденном пороке сердца он все-таки сумел выжить и дождаться операции? Услышав о примуле, первоцвете весеннем, знаменитый доктор задумался на миг и сказал: «Серьезное лекарственное растение. Поддерживало дыхательную систему, а значит, и сердечную деятельность».