Доброта окрыляет и сил прибавляет

Он приложил свою руку к ряду научных достижений медицины. При его непосредственном участии разработан и применен на практике электрокардиостимулятор, внедрены методы зондирования полостей сердца. Сегодня Николай Никодимович учит будущих медиков. В свои 89 лет он по-прежнему энергичен и бодр, читает лекции, не заглядывая в конспекты.


- Николай Никодимович, знаю, что более чем за полвека вы сделали около 11 тысяч операций, из них - тысячу на сердце. А самую первую помните?
- Конечно! Это было в 1949 году, я тогда работал в больнице города Вилейка в Белоруссии. Колхозник привез свою жену. Положение было критическим: гнойный аппендицит, надо было срочно оперировать. Женщина плакала: «Доктор, миленький, спаси, у меня трое маленьких деток!»
Я удалил отросток, он уже совсем распался. Потом день и ночь ухаживал за больной. На мое счастье, женщина поправилась. Когда ее выписывали из больницы, она подошла ко мне, что-то пряча под кофтой. Достает кусок сала... Я увидел слезы в ее глазах и понял, что если не возьму - обижу, и она уйдет с тяжелым сердцем. У меня в столе были шоколадные конфеты. Я взял сало, а ей протянул коробку: «Для ваших деток».

- Как вы пришли в профессию?
- Я крестьянский сын. Деревня наша и ближайший от нас город Вилейка до осени 1939 года находились на территории Польши, а потом были присоединены к СССР. Я окончил польскую гимназию, хорошо знал немецкий язык. У меня тяжело болела мама. Я ее очень любил - за доброту, кротость, ласку. Одну из своих дочерей-близняшек я потом назвал, как маму, - Таней.
Так вот, когда нашу Вилейскую область оккупировали фашисты, я принес домой из разоренных книжных магазинов медицинскую литературу, выучил названия и действия лекарств, чтобы хоть как-то маме помочь. Потом эти навыки, а также знание немецкого языка пригодились, когда я стал связным у партизан. Фашисты зверствовали. За время оккупации они уничтожили только в нашей области 15 тысяч мирных жителей, сожгли вместе с людьми пять деревень.
Партизанским отрядом командовал наш односельчанин - Андрей Иванович Волынец, которому за успешные операции в тылу врага было присвоено звание Героя Советского Союза. Меня, как уже говорилось, назначили связным. Устроился я аптекарем, прислушивался к тому, о чем говорят фашисты, ходил по городу, собирая полезные партизанам сведения. Их передавал в отряд через отца, туда же мы переправляли медикаменты, перевязочный материал. Отец придумал, куда незаметно прятать медикаменты - в лошадиный хомут. И отправлялся в лес будто бы за хворостом, за дровами. Но фашисты почуяли неладное. Однажды по дороге в лес задержали отца, раздели на морозе до исподнего, обшарили всю поклажу в санях, но, к счастью, ничего не нашли. Мы чувствовали, что кольцо вокруг нас сжимается, немцы принялись проверять, как расходуются аптечные медикаменты. Мы ждали, что в любой момент нас могут схватить. Но тут советская армия освободила наш район, и я остался в живых.
Еще одно связанное с войной потрясение я испытал три года назад, когда в канун Дня Победы у меня украли все мои награды, в том числе и боевые. Пришла женщина - вроде как от общественности. То ли она ухитрилась незаметно для меня снять с запора входную дверь, то ли я сам допустил оплошность, но, пока мы разговаривали, в квартиру проникли ее подельники и унесли пиджак со всеми орденами и медалями, который я уже приготовил к празднику. Грабителей не нашли. К счастью, мне удалось получить дубликат Золотой звезды, с тем же номером.
Но вернемся в те далекие годы - послевоенные... Я поступил в Минский мединститут, с отличием его окончил, потом была аспирантура в Москве. В 1964 году стал доктором медицинских наук, профессором, а с 1973 года начал работать главным хирургом 4-го Главного управления Минздрава СССР. В свое время этот пост занимал мой учитель - академик Борис Васильевич Петровский. Кстати, лет 10 назад я оперировал его. Борис Васильевич пришел и говорит: «Знаешь, все мои ученики боятся делать мне операцию, а ты привык оперировать большое начальство, так что выручай!»

- Как вы относитесь к суждению, что лечение не должно приносить человеку больше страданий, чем сама болезнь?
- Это совершенно верно, особенно, когда речь идет о лечении оперативном, и надо точно взвесить, что лучше - прооперировать больного или оставить все, как есть. Повторяю, любая операция - всегда риск. Возьмите, к примеру, варикозное расширение вен - сейчас многие женщины стремятся убрать вздутия на ногах, хотя с ними можно спокойно жить до 100 лет. Зачем рисковать? Если это не резко выраженный варикоз, если ноги не болят, имеется немало других способов избавиться, не прибегая к операции, от этого дефекта. Есть хорошая поговорка; не ремонтируй, пока работает.

- Но, согласитесь, чаще на операции настаивает врач, а не пациент.
- Человек всегда имеет право отказаться. Вспомните, одно время было запрещено сообщать больным, что у них рак, и врачи темнили: у вас, мол, язва, гастрит... Хотя за границей давным-давно в подобных случаях ставили человека в известность, сообщали, что жить ему осталось столько-то. Но как врач считаю - если помочь неоперабельному больному невозможно, лучше не говорить, какой у него диагноз. Так будет гуманнее. Потому что это дамоклов меч. Представляете, больной все время будет думать, сколько ему осталось. Уже одна только эта мысль сократит его дни.
У одного польского писателя есть рассказ «Телогрейка». Человек болел раком легкого, худел на глазах, и жена чуть ли не каждый день незаметно для мужа ушивала его одежку. И тому казалось, что все в порядке, он в норме. И жил достойно, с верой в лучшее еще длительное время.

- Но если человеку не сказать, какой у него диагноз, он тогда и к лечению будет относиться не столь серьезно.
- В таких случаях мы говорим: вас обязательно надо прооперировать - у вас столь коварная болезнь, что без этого не обойтись. Люди, конечно, догадываются, о чем речь... Но услышать название «рак» всегда чрезвычайно тяжело.

- Как вы относитесь к народной медицине?
- Если народные средства помогают - замечательно, надо продолжать ими лечиться. Есть врачи, и я с ними знаком, которые широко применяют в своей работе народные рецепты. Но, к сожалению, развелось много шарлатанов, экстрасенсов разного толка, которые «излечивают» от всех болезней. И движет ими в первую очередь жажда наживы.
К примеру, любой хирург или гастроэнтеролог сразу скажут, что невозможно огромный камень вывести из желчного пузыря через протоки. Но человек, не зная этого, верит несбыточным обещаниям, начинает как бы лечиться, несет деньги, а «доктор» и рад стараться, находит у него все новые недуги.
Это как в анекдоте. Врач лечил одну женщину. Она приходила, жаловалась - тут болит, там болит. Врач прописывал лекарства, получал гонорар, и так продолжалось много лет. Однажды он уехал ненадолго, и его заменил сын, тоже медик. Отец вернулся, спрашивает: у тебя была такая-то пациентка? - Была. - И что ты ей сказал? - А то, что она совершенно здорова. - Дурак ты! На ее деньги я тебя выучил!

- Должен ли пациент ставить врача в известность, что лечится народными средствами?
- Да, он должен сказать, я лечусь тем-то и тем-то.

- Но врачам такая «самодеятельность» больного часто не нравится.
- Если врачу не нравится, он должен промолчать, оставить свое мнение при себе, если, разумеется, это умный, правильный врач. А затем спросить у человека, насколько помогли ему народные средства? Помогли? Замечательно, продолжайте лечиться дальше! Конечно, если это не рак в той стадии, когда спасти может только операция.
Знаете, если врач не любит больного, он не должен носить белый халат. Убежден, в священники, врачи, педагоги нельзя идти без любви к человеку. У меня была больная, очень старая женщина. Понимая, что обречена, она наглоталась таблеток, но ее спасли. Пришел психиатр, начал на нее кричать: зачем вы это сделали и так далее. А ему надо было только-то и сказать: голубушка, жизнь - это великое счастье.
Я всегда говорю студентам: если врач конфликтует с больным, то, даже если врач убежден в своей правоте, всегда прав больной. Потому что он - больной, и его надо простить.

- Часто некоторые пациенты сами ставят себе диагноз, назначают лечение. Насколько человек должен разбираться в медицинских вопросах?
- Думаю, глубоко вдаваться не стоит. И наговаривать на себя не следует, приписывая себе разные болезни, а тем более самостоятельно лечиться от мнимых недугов - это опасно. Человек не может быть просвещен так, как врач, который учился 6 лет и постоянно совершенствует свои знания. Я ставил на ноги тысячи больных и то всего не знаю. Вот пример.
Как-то я отдыхал в Крыму, и туда приехал министр обороны страны маршал Гречко. Через день меня вызывают и говорят, что у него появились боли в животе, поднялась температура. А это самое страшное - когда болит живот, очень коварная штука. Я осмотрел его, практически все обследования были сделаны, и не нашел никаких признаков заболевания. Думаю, если сейчас отправлю его в Москву, а у него завтра все пройдет, он скажет - а министр был очень жестким человеком - мол, что это за врач, он фельдшер! Назначил ему лекарства, положил холод на живот, практически всю ночь провел рядом. И к утру боли прекратились.
Через несколько лет мы встретились на одном консилиуме. Он, увидев меня, говорит: хотите, хохму расскажу: среди вас есть один очень опытный хирург Малиновский, но и он до сих пор не знает, чем я был болен, когда отдыхал.

- И что же у него было?
- Не знаю.

- Своих домашних вы тоже лечите?
- Довелось сделать операцию сестре жены. Однако у нас в семье есть медики и кроме меня: обе мои дочери, Наташа и Таня, а также внучка Наташа. Правда, хирургии они предпочли другие отрасли медицины. Может, правнук Герман продолжит мое дело, но об этом говорить рано - ему только три годика.

- У вас много семейных праздников?
- Мы отмечаем их очень скромно. Наверное, потому, что мне часто приходилось вставать из-за праздничного стола - вызывали на неотложную операцию. Один раз, это давно было, позвонили в 10 часов вечера 31 декабря: поступил больной с острым холециститом. Через 5 минут машина была у подъезда. Основную часть операции я закончил ровно в полночь. Поблагодарил ассистентов, поздравил и пошел в раздевалку главного корпуса. Там дежурили две женщины. Я их тоже поздравил с Новым годом. Тут они достают шкалик, кильку, черный хлеб: «Николай Никодимович, так ведь за Новый год надо пригубить!» Все верно! Вот и такой был у меня случай.

- Как складывается ваш день?
- Какого-то строгого распорядка у меня нет, хотя стараюсь по возможности придерживаться здорового образа жизни. Я никогда не курил, по праздникам выпивал не более ста граммов водки. Спортом, к сожалению, не занимался - было некогда. По утрам тем не менее всегда делал простое упражнение - резкие движения руками, как бы заряжал их энергией. С этого начинается мой день и сегодня.
В еде неприхотлив, ем не много. На завтрак - кофе и творог, я его очень люблю, в обед - кислые щи, гречневая или овсяная каша. Обхожусь почти без ужина - молоко, кефир, фрукты. Знаю, что полезны прогулки, но, откровенно говоря, гуляю не всегда.
Как-то пару раз повстречалась мне одна старушка: идет медленно, с палочкой. Дай, думаю, с ней поговорю. Узнал, что она на два года меня моложе. «Молодец, говорю, каждый день делаешь прогулки - дольше жить будешь». А вот сам гулять ленюсь. Лучше почитаю любимого Чехова: открываю любой том и читаю.
Ложусь в 10 часов. Но потом просыпаюсь: много лет страдаю бессонницей. Пил пустырник, валерьянку, однако они слабоваты для меня. Приходится принимать снотворные средства, но пить их много нельзя.
Я делал операции известным людям, в частности, Любови Орловой, Леониду Леонову, членам политбюро... Представляете, какая ответственность! Поэтому не всегда мог потом заснуть. В таких случаях выпивал 50-70 граммов водки. Делаю это при бессоннице иногда и сейчас. Но в основном принимаю валокордин.

- Если бы вы не стали врачом, в какой другой профессии могли бы найти себя?
- Я из крестьян, поэтому, наверное, как отец, стал бы земледельцем, фермером. Хотя для такого труда, думаю, все же физически слаб.

- Как слаб? Вы же хирург.
- Тут важна не сила, а ловкость рук и голова. У хирургов, как мы говорим, голова должна идти впереди рук. У меня на даче есть коса, которой работал мой отец. Этой косой я еще год-два назад косил траву на своем участке. Теперь - специальной машинкой, газонокосилкой: стал уставать. Вот недавно спилил на участке березу, столько лет простояла, а оказалось - худая, сердцевина полностью сгнила. С годами все изнашивается, к сожалению.

- Кто-то из мудрых сказал, что в преклонном возрасте ничего не следует так остерегаться, как лени и безделья. Чего надо опасаться больше - лености тела или духа?
- И того, и другого. Академик Борис Васильевич Петровский, который прожил 95 лет, говорил: чтобы жить долго, надо работать. Мне 1 января исполнилось 89 лет, и я продолжаю работать - консультирую в Центральной клинической больнице, редактирую журнал «Хирургия», читаю лекции студентам, принимаю экзамены. Порой мне говорят, ну сколько можно работать, отдохните! Но это - моя жизнь.

- Вы строгий преподаватель?
- Нет. Видимо, здесь во мне сказывается врач: человек должен уходить из моего кабинета с надеждой, с верой в хорошее. Разумеется, когда студент ничего не знает, я ставлю ему двойку и говорю, чтобы, подготовившись, приходил через неделю. А остальным добавляю при ответе один балл: ответил на четверку, ставлю пятерку - для родителей. Чтобы дома, когда студент скажет: «Мама, папа, я пятерку получил», родители могли порадоваться за сына или дочку, а те, видя эту радость, стремились бы добиваться большего. Доброта дает крылья.
И вообще надо верить, что завтра будет лучше, чем сегодня. Но для этого нужно жить и работать. Желательно - на пятерку.